May. 13th, 2017

Оригинал взят у [livejournal.com profile] dmitrij_sergeev в Еще о причинах ликвидации НЭП и сплошной коллективизации
Перевожу вот из книги Карла Альбрехта "Преданный социализм". Первое издание - Берлин, 1938.
         В декабре 1931 г. Карл Альбрехт был послан в лесной район Урала в качестве «особого уполномоченного» советского правительства для того, чтобы содействовать выполнению плана лесозаготовок 1932 г. Невыполнение плана ставило под угрозу срыва выполнение уже заключенных с Англией и другими странами договоров на поставки очень большого количества леса. Кроме того, леса не хватало для промышленных предприятий.
        Альбрехта сопровождала группа лесных инженеров, каждый из которых должен был обследовать определенный район. Сам Альбрехт прибыл на лесоразработки под г. Надеждинском, которые должны были снабжать топливом сталелитейный завод с тысячами рабочих. Завод играл ключевую роль в снабжении военной промышленности чугуном и сталью, но его запасы топлива и коксующегося угля подходили к концу.

            «Я готовился к самому худшему, но реальность превзошла все мои опасения. Тысячи раскулаченных крестьян с семьями со всех концов России жили в стоявших длинными рядами землянках, крытых сучьями и ветками. Хотя эти земляные норы находились посреди леса, и дров для отопления было в избытке, они не отапливались. Мне объяснили, что по распоряжению руководства пользоваться дровами имеют право только те, кто выполнил «рабочую норму». В действительности, как я выяснил, в землянках не было ни одной печи. Большинство из всего несколько недель назад доставленных сюда крестьян, имело только легкую летнюю одежду, поскольку привезли их в основном из Крыма, южной части Кавказа и района Дона.<…>
        Как рассказали мне эти люди, их ночью, без предупреждения забрали из деревенских домов, посадили в телеги и довезли до ближайшей железнодорожной станции. У них практически не было возможности попрощаться с родственниками и захватить необходимую одежду. Еды тоже не было, поскольку в большинстве своем они уже были принудительно включены в колхозы и получали из распределителей продовольствие только на считанные дни.<…> От них, никогда не видевших леса, не говоря уже о том, чтобы иметь опыт тяжелой работы в лесу, требовалось выполнение нормы, которую не осилил бы обученный лесоруб в Центральной Европе при полноценном питании. Нормой предусматривалась выработка в день на одного человека пяти кубометров леса. Его нужно было повалить, очистить от сучьев, распилить на метровые куски и сложить в поленницы вдоль дорог для вывоза.

       Ежедневная продовольственная норма состояла из 100 г. хлеба, 250 г. муки, 100 г. сушеной рыбы, и 10 г. масла. Однако этот рацион, согласно инструкции, подлежал выдаче только при выполнении рабочей нормы всей «колонией». Само собой разумеется, что это было невозможно. <…> Многие женщины показывали мне хлеб, который они вынуждены были там печь. Он на треть состоял из черной вонючей муки и на две трети из собранной и размельченной сосновой коры.

       Более трети этих полностью обессиленных людей составляли больные, лежавшие в низких промерзших землянках. Число трудоспособных определялось схематически. Кто «трудоспособен», а кто нет – решал комендант. Хотя в этот лагерь было согнано 5 000 человек, в нем не было ни единой врача или фельдшера <…> Медикаменты и перевязочный материал отсутствовали полностью. <…>

       После бурных столкновений с упрямым лагерным комендантом мне удалось убедить директора завода, что рабочая норма должна быть немедленно уменьшена на треть. Кроме того, мы договорились, что нетрудоспособные, больные и дети будут обеспечены минимальными нормами питания, необходимыми для выживания. Кроме того, и Надеждинска должен был быть немедленно послан один из заводских врачей с помощниками, необходимыми медикаментами и перевязочным материалом, в случае он если он имеется, в чем директор завода сомневался. Дети и старые нетрудоспособные люди должны были быть переправлены в Надеждинск и помещены в заводской госпиталь. Это было все, чего мне при тогдашних условиях удалось добиться. Все остальное зависело от центральных инстанций в Москве. <…>

       Особенно ужасными были условия в Петропавловском лесном районе. Посланный туда всегда спокойный и обстоятельный инженер Иваненко сообщал о чудовищных вещах. С возбуждением рассказывал он, что посетил много лагерей, где нищие жилища лесных рабочих были буквально заполнены мертвыми и умирающими. Так, он по очереди заходил в стоявшие в ряд бараки, где на длинных нарах вдоль стен и между ними лежали трупы много дней назад умерших колхозников, – а рядом с ними тяжелобольные, обреченные на верную смерть».

Все сообщения имели один и тот же смысл: ни принудительно мобилизованное крестьянское население деревень и поселков Урала, ни 60 000 заключенных лагерей ГПУ, ни 50 000 «добровольно» явившихся крестьян из колхозов Татарской республики. которые были рассеяны по всему Уралу и жили в землянках или плохих бараках, не могли при существующих плачевных условиях выполнить больше чем малую часть планировавшихся работ, не говоря уже о полной программе лесных разработок»

     Этот отрывок из воспоминаний Карла Альбрехта, ранее никогда не упоминавшихся в научной литературе, интересен не только описанием ужасов коллективизации, но и точным анализом ее смысла. Указанием на то, с какой целью советское правительство проводило коллективизацию и как планировало использовать труд «обобществленного" сельского населения.
Оригинал взят у [livejournal.com profile] tor85 в Этническая война на Украине

Киев. Весна 2017 года. Обыкновенные бандеровцы.

Profile

sewer_s

May 2017

S M T W T F S
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28293031   

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 08:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios